Можно спокойно смотреть на менструальную кровь в искусстве и сыр из грудного молока, но одна неловкая сцена иногда заставляет буквально спрятать лицо. Исследовательница литературы и медиа Юджин Бринкема считает, что именно кринж — ощущение стыда за чужой поступок, которое переживается почти как собственное, — стал одной из самых узнаваемых эмоций современной культуры.
Когда за героя стыдно сильнее, чем за себя
Бринкема давно работает с произведениями, где авторы не боятся откровенности и подчёркнутой материальности. Она вспоминает работы Джуди Чикаго с использованием менструальной крови и арт-объект Инны Поп — сыр, сделанный из собственного грудного молока. К подобным художественным жестам, по её мнению, можно привыкнуть. А вот кринж каждый раз застает врасплох: зритель видит чужой провал, но реагирует так, будто оказался в нём сам.
Особенно заметно это в фильме Кристоффера Боргли «Вот это драма!» (18+), который вышел на российские экраны весной 2026 года. В одной из сцен Эмма, Чарли, Рэйчел и Майк встречаются за бокалом вина и по очереди рассказывают истории, в которых проявили себя не лучшим образом. Слушать такие признания непросто: друзья уже не могут «развидеть» услышанное и мечутся между испанским стыдом и желанием оправдать близкого человека.
Эмпатия с неприятным послевкусием
За столом нарастает смятение. Герои пытаются сохранять спокойствие, но после рассказа Эммы окончательно теряют самообладание. В этой реакции смешиваются стыд за происходящее и стремление проявить сочувствие — именно поэтому кринж редко бывает простой неприязнью.
В обычной жизни похожее чувство возникает, когда мы видим несправедливое обращение, но не можем вмешаться. Ещё один знакомый сценарий — случайно услышанная камерная беседа или встреча с человеком в очень уязвимом состоянии. Наблюдать за этим неловко, даже если происходящее не имеет к нам прямого отношения.
Такое переживание связано с эмпатией. Одни люди почти физиологически вживаются в состояние другого, а другим приходится сознательно представлять себя на его месте. Ещё в XVIII веке Адам Смит рассуждал о необходимости мысленно разделять чужие страдания, трактуя принцип взаимности как основу светской этики.
Читайте также на «7 Новостей»В современном мире, где технологии играют важную роль, важно помнить о правильном использовании гаджетов. Узнать, как подростку выстроить здоровые отношения с цифровым миром, можно в статье Гаджеты без перегибов: правила для старшеклассника.
У кринжа есть свой словарь
То, что сегодня называют кринжем, знакомо разным культурам. В немецком языке есть слово Fremdschämen — «чужой дискомфорт». Шведское skämskudde буквально отсылает к подушке, в которую хочется спрятать лицо во время публичного провала. Японское mite irarenai передаёт невозможность смотреть на неловкую ситуацию.
Староанглийский глагол to cringan, который считают прародителем современного термина, означал «падать ниц», уступать, содрогаясь от страха. И тело действительно реагирует: напрягаются мышцы лица, появляется желание отвернуться, иногда начинается дрожь. Фраза «умереть от стыда» остаётся метафорой, но в момент сильного кринжа звучит почти буквально.
Почему интернет только усиливает эффект
Сегодня главными переносчиками кринжа стали видео, рилсы, публикации и комментарии. Мы сталкиваемся с чужими признаниями, провалами и неловкими сценами практически постоянно. Тейлор Свифт в 2022 году напутствовала выпускников учиться жить с кринжом, однако фильм Боргли показывает: принять этот совет гораздо сложнее, чем произнести его.
Рассказ Эммы вызывает у её друзей протест, хотя девушка не сделала того, в чём её обвиняют. Компания вместо сочувствия погружается в отвращение и отказывается замечать собственные промахи. Пока герои ищут недостатки друг в друге, неловкость переходит к зрителям. И тогда кринж становится не просто эмоцией персонажей, а испытанием для всей аудитории.
Оригинал материала на Kleo.ru.
