Что получится, если художница превратит переодевание в главный художественный прием, а модные дома решат пригласить ее к сотрудничеству? В случае Синди Шерман — странные героини, искусственные тела, тревожный глянец и реклама, которая сама не всегда понимает, шутят над ней или вместе с ней.
Одежда как роль, а не просто наряд
Шерман начала работать в период, когда арт-рынок особенно громко восхищался подчеркнуто мужской эстетикой, а феминистское искусство призывало отказаться от навязанных ритуалов красоты. Художница выбрала третий путь: она не стала прятать макияж и наряды, а сделала их инструментами исследования.
В коротком фильме «Одежда для куклы» 1975 года героиня, похожая на бумажную куклу, примеряет платья и любуется собой в зеркале. Затем гигантские руки запечатывают ее в пластиковый файл. За внешне простой сценой скрывается довольно неприятная мысль: человек пытается собрать собственный образ, но кто-то снаружи всегда может вернуть его в отведенную роль.
Эта идея позже стала одной из основ творчества Шерман. Ее одежда не столько рассказывает о вкусе героини, сколько намекает на ее положение, страхи и желание казаться кем-то другим.
Когда модная съемка начинает пугать
В 1983 году для проекта нью-йоркского бутика Dianne B. Шерман выбрала вещи Jean Paul Gaultier, Issey Miyake и Comme des Garçons. Вместо привычной рекламы появились женщины с растрепанными волосами, бледными лицами, темными кругами под глазами и совершенно неловкими позами. Красота здесь явно не собиралась быть удобной.
В съемке для Harper’s Bazaar 1993 года художница использовала одежду Dior, Jean Paul Gaultier, Calvin Klein, Dolce & Gabbana и Anna Sui. Вещи, рассчитанные на модельные параметры, оказались на героях странных сцен: с грязными ступнями, испорченными зубами и усталыми лицами. Роскошный гардероб не спасал ситуацию — скорее, делал ее еще тревожнее.
Переход на сайт «Здоровая еда»Интересно, что исследования показывают связь между определенными моделями питания и более медленным старением. Узнать подробнее можно в статье Какие 10 моделей питания связаны с более медленным старением.
Позже Шерман сняла рекламную серию для Comme des Garçons. Там живых моделей сменили манекены, маски и искусственные части тела. Одежда перестала быть способом показать фигуру и стала частью ее деформации. Как будто гардероб пришел на примерку, а заодно решил пересобрать человеческое тело.
Дорогой образ и неуверенная улыбка
В проекте для Balenciaga 2008 года Шерман показала другую сторону модной игры — стремление выглядеть человеком из нужного круга. На снимках появились молодящиеся светские дамы в дорогих нарядах, с тяжелым макияжем, неестественным загаром и натянутыми улыбками.
Их одежда демонстрирует статус, но не скрывает напряжения. Героини будто сами ищут объективы папарацци, надеясь сойти за знаменитостей. Получается почти бытовая сцена: гардероб говорит «у меня все под контролем», а поза тихо отвечает «только бы никто не заметил обратного».
Для Шерман социальное положение в таких кадрах выглядит не прочной данностью, а ролью, которую приходится постоянно поддерживать. Чем заметнее бренды, тем внимательнее зритель всматривается в неуверенность.
Архив, инфлюенсеры и прирученная критика
Во время первого проекта для Chanel Шерман получила доступ к архивным нарядам Дома 1920-х годов и более поздним вещам Карла Лагерфельда. Вместо торжественной ностальгии она создала искусственные, почти карнавальные сцены на фоне суровых пейзажей. Историческая одежда сохранила подлинность, но история вокруг нее оказалась полностью заново придумана.
Похожий прием художница использовала в серии для Harper’s Bazaar 2016 года. Она примерила роль инфлюенсера, который будто бы случайно оказался на улице во время недели моды. Но сама случайность выглядела тщательно спланированной — с париком, макияжем и постановкой. Стритстайл предстал не противоположностью студийной съемки, а ее продолжением.
Синди Шерман начинала с критики общества потребления и стандартов красоты, однако со временем ее приемы стали частью языка люксовых брендов. В кампании MAC косметика превращалась в средство для создания клоунских масок, в сотрудничестве с Louis Vuitton фотографии стали декоративными наклейками, а в юбилейной кампании Marc Jacobs 2024 года художница появилась в образе стареющей модницы.
И здесь возникает главный парадокс: мода научилась продавать даже насмешку над модой. Критика, которая когда-то разоблачала глянец, сама стала его узнаваемым украшением.
