Искусство иногда говорит о сложных вещах точнее любых объяснений. Пять художниц из разных эпох обращались к теме женской судьбы через автопортреты, обнажённые тела, семейные драмы и даже светящиеся надписи. Их работы выросли из личного опыта, но давно вышли за его пределы.
Когда холст становится ответом
Артемизия Джентилески вошла в историю как первая женщина, принятая в Академию живописного искусства во Флоренции. Живописи она училась у отца Орацио Джентилески, последователя Караваджо, а также у его друга, пейзажиста Агостино Тасси.
В 18 лет Артемизия пережила изнасилование. Тасси обещал жениться на ней, но оказался женат и не собирался выполнять обещание. Отец художницы подал на него в суд, а во время разбирательства саму Артемизию пытали, проверяя правдивость её показаний. Для неё это стало не только личной трагедией, но и ударом по репутации.
В её картинах часто появлялись женщины, подвергавшиеся насилию или одерживавшие верх над мужчинами. Среди героинь были Лукреция, Клеопатра и царица Савская. В «Юдифи, обезглавливающей Олоферна» Артемизия обратилась к сюжету, который уже писал Караваджо, но сделала свою Юдифь более решительной и величественной.
Сюзанна Валадон пришла в искусство совсем другим маршрутом. Дочь прачки, она начинала как натурщица и позировала Пьеру Огюсту Ренуару и Эдгару Дега. Так Валадон познакомилась с известными художниками и постепенно стала осваивать ремесло.
Первой её работой был автопортрет, написанный в 1883 году. В 1894 году Дега предложил показать картины Валадон Национальному обществу изящных искусств. Женщина без художественного образования и из низшего класса привлекла внимание профессиональной среды — уже сама эта история звучала вызывающе.
Переход на сайт «FiNE NEWS»Недавно в Кирове многодетный отец Александр Мерзляков запустил бизнес по монтажу заборов благодаря социальному контракту. Подробности можно узнать в статье Кировчанин открыл службу по установке заборов с помощью соцконтракта.
Особенно смело Сюзанна писала женские тела. Её героини выглядели естественно: с неидеальными фигурами, волосами на теле и уверенными позами. Иногда Валадон изображала обнажённых мужчин — и в этих сценах уже они становились объектами желания.
Личные истории без прикрас
Фрида Кало почти всю жизнь писала себя и о себе. В 17 лет она попала в аварию, получила тяжёлые травмы и надолго оказалась прикована к постели. Именно тогда появились её первые работы — натюрморты и автопортреты, созданные во время восстановления и многочисленных операций.
Позже в картинах Фриды отразились непростые отношения с Диего Риверой, его многочисленные измены и собственные переживания художницы. В работе «Всего-то несколько царапин!» она переосмыслила газетную историю о мужчине, который убил подругу и попытался уменьшить значение случившегося этой фразой. В «Госпитале Генри Форда» Кало обратилась к опыту потери ребёнка.
Луиза Буржуа тоже превращала семейную травму в художественный материал. В детстве она видела, как отец изменял матери с гувернанткой, а мать предпочитала терпеть ради сохранения семьи. После смерти матери Луиза пережила тяжёлый кризис и позже возвращалась к этой истории в своих произведениях.
Сначала Буржуа занималась живописью. Серия Femme Maison была посвящена её размышлениям о роли женщины в семье. Затем под влиянием кубиста Фернана Леже она перешла к скульптуре. В «Разрушении отца» художница выразила ненависть к родителю, изобразив жертвенную плиту и разбросанные по ней части тела.
Самой известной работой Буржуа стала серия огромных пауков «Мама». В её трактовке они символизировали материнское терпение. В 1999 году за этот проект художница получила «Золотого льва» на 48-й Венецианской биеннале.
Текст, свет и разговор о насилии
Дженни Хольцер перенесла разговор о гендере и насилии из мастерской в городское пространство. Она работает с текстом как с художественным языком, использует разные материалы и часто обращается к светодиодам. Её первой значительной работой стала серия анонимных плакатов «Истина», расклеенных по Манхэттену.
Одна из самых громких работ Хольцер — проект Lustmord, посвящённый женщинам, подвергавшимся сексуализированному насилию во время войны в Югославии. В его основе — три стихотворения о событиях в Боснии. История рассказана голосами женщины-жертвы, мужчины-насильника и пассивного свидетеля. Тексты художница написала чернилами на коже и представила в виде серии фотографий.
У каждой из пяти художниц был свой язык — от библейского сюжета и автопортрета до скульптуры, плаката и световой надписи. Но все они показывали женщину не фоном для чужой истории, а её главным действующим лицом.
