Григорий Стариковский — поэт и филолог, специалист по классической филологии, живущий в Нью-Йорке и преподающий в Монклерском государственном университете. Он перевёл на русский не только Гомера, но и Софокла, Пиндара, Вергилия и даже Уолта Уитмена. Интервью с ним о новом переводе «Одиссеи» публикует НОЖ.
Новый перевод не отменяет старые
Стариковский подчёркивает, что предыдущие переводы «Одиссеи» качественны и заслуживают уважения. В мировой практике частая реинтерпретация классики — норма. Его работа — скорее дополнение, попытка раскрыть нелитературную сторону эпоса и передать уникальный язык Гомера.
Главная задача — показать древний эпос во всей его первозданности
Особенность его перевода — подчеркнуть «нелитературность» и своего рода археологию слова. Иногда в тексте встречаются даже корявая лексика или элементы, приближённые к современности, чтобы читатель почувствовал, что это текст, рожденный на рубеже истории литературы.
Особое внимание уделено предметному миру и жестам. По словам переводчика, уже первые недели работы открыли для него насыщенность и живость описаний: древнегреческий язык буквально «рисует» происходящее, заставляет читателя видеть каждую деталь.
Игра с языком и интонацией
Переводчик сознательно выбрал более свободный тактовый размер, позволяющий замедлить чтение и сосредоточиться на каждом образе. Такой подход — будто замедленная съёмка текста, позволяющая заметить нюансы и живость языка. Это сильно отличается от канонических гекзаметров Жуковского, которые характерны своей плавностью и легкостью.
Эпоха, которую описывает «Одиссея»
Текст относится к Западной Греции постмикенского периода, так называемым темным векам, когда общественные структуры еще не сложились полностью. Дворцы, о которых рассказывается в поэме, — скорее скромные жилища, но благодаря описаниям предметов и ритуалов в поэме просматриваются отзвуки ушедшей микенской культуры.
Предметный мир как статус и символика
В переводе ощущается идеа того, что приобретение и демонстрация подарков, технических умений, ремесел — способ подчеркнуть социальный статус. Этот архетип прослеживается в античной поэзии с Гомера и продолжается у последующих авторов как Пиндар и Вакхилид.
Также Стариковский отмечает важность технологий и умений — греческое понятие τέχνη охватывает широкий спектр человеческих способностей, от ремесел до хитрости героя.
Гомер и вопрос авторства
Точного портрета автора поэм нет, историй и теорий много. Стариковский допускает, что «Илиаду» и «Одиссею» могли создавать разные авторы, учитывая иной стиль и отношение между этими текстами. Оба автора, по его мнению, были талантливыми мастерами своего дела.
Множество отсылок и «гомеровский постмодерн»
Среди особенностей — связь «Одиссеи» с «Илиадой» и другими мифами, песни внутри песни, стилистические приёмы. Переводчик предлагает рассматривать «Одиссею» как протороман, текст до формализации литературных жанров, где продолжаются литературные эксперименты и свободное смешение тем и стилей.
Стиль Гомера — формулы и повторы
Характерной чертой текста остаются двусоставные эпитеты и формульная речь, которые помогают связать рассказ. По мнению Стариковского, именно Гомер заложил основы стиля и риторики, на которые опиралась вся позже развитая литература.
В переводе отражаются ирония и юмор. Это не современное дополнение, а часть оригинальной поэтики, в том числе в сценах с Полифемом и сценах бытового характера.
Психология Одиссея в античной традиции
Образ Одиссея сложен и неоднозначен — у древних драматургов он то вызывает симпатию, то предстает в роли хитрого и даже безжалостного героя. Термин «πολύτροπος» переводится Стариковским как «изворотливый», подчёркивая как ловкость, так и жестокость персонажа.
Российский и американский взгляд на «Одиссею»
В США «Одиссея» часто изучается в продвинутых классах и находит отражение в культуре, например в фильме братьев Коэн. В России она нередко переплетается с личными историями, как в случае детства переводчика Алексея Баринова, для которого эта поэма стала отражением семейных перемен.
Почему стоит возвращаться к Гомеру сегодня
«Одиссея» — это прежде всего история о человеке, оказавшемся в критической ситуации, о борьбе за жизнь и возвращении домой. Этот текст помогает взглянуть на собственный опыт со стороны и почувствовать связь с вечными человеческими переживаниями.
Что почитать после Гомера?
Стариковский советует начать с Геродота и диалогов Платона, куда входит образ Сократа. Аттическая драма — следующий шаг, но требует терпения и внимательности к переводам.
