История любопытна тем, что некоторые современные тренды, вроде раздельного сбора отходов и экономики замкнутого цикла, на самом деле вовсе не новы. Жители Российской империи обратились к переработке задолго до появления экологических лозунгов — просто потому, что даже ненужные вещи тогда вполне могли приносить доход. Подробнее об этом рассказывает Knife.
В те времена улицы Петербурга и Москвы наполняли тряпичники и старьёвщики с колоритными криками вроде «Шурум-бурум! Старьё-верьё купаем!». Эти предприимчивые люди скупали всё: жестянки, битое стекло, кости, верёвки, ветошь и даже изношенную обувь. На городских свалках трудились настоящие «пролетарии дна», получавшие свои копейки за собранный хлам. Маклаки — хозяева небольших артелей — направляли все эти трофеи дальше в дело: на промышленные предприятия или к перекупщикам.
Вторая жизнь старых вещей
Заработок у старьёвщиков был вполне ощутимым. За неделю опытный скупщик мог набрать целую гору тряпья, костей и несколько сотен бутылок, которые потом шли на продажу в небольшие лавки и на толкучки. За одну бутылку в Петербурге полагалось 3–5 копеек, а за месяц можно было придержать на руках сумму, которая неплохо кормила владельца. В погоне за сырьём городские крючочники собирали мусор, который в итоге оценивался в миллионы рублей.
Не только текстиль или стекло находили новую жизнь. Например, старые сапоги оптом выкупали сапожники из Кимр, разбирали их и изготавливали заново — ничего не пропадало зря. На Русском Севере обувь из бересты, прожившая свою жизнь, шла в дело на бумажных фабриках. Купец Крылов, например, ежегодно закупал десятки тысяч пудов таких лаптей для производства писчей бумаги.
Гора костей и ремесло
Кости домашних животных тоже были на вес золота. Их собирали по деревням и целыми баржами доставляли в города, где костеобжигательные заводы создавали на этом свой бизнес. На Гутуевском острове в Петербурге высилась грандиозная гора костей — куда выше любого пятиэтажного дома, и с неё даже можно было обозревать окрестности. Туда стекались кости со всех концов страны: из Петербурга, Москвы и провинций.
Из крупных костей мастерили зонтичные ручки, трости, пуговицы, шахматные фигуры, гребни и спицы для вязания. Всё, что помельче или похуже, шло на более сложную обработку: из костей добывали клей, сажу, уголь, костную муку (которую уносили за границу), а также жир для мыла и даже смазку механизмов. Костяной уголь применяли на сахарных заводах для фильтрации, а клей использовали переплётчики и столяры.
Переход на сайт «Нева Инфо»Недавние изменения в законодательстве касаются упрощения процедур, что может положительно сказаться на переработке отходов. Например, В Петербурге упростили выделение земли для объектов по переработке отходов.
Вся эта система работала без какой-либо государственной поддержки и громких обещаний «заботы об окружающей среде» — обычный рынок диктовал свои условия. Мусор для человека тогда был не проблемой, а ценной возможностью что-то продать, купить, переделать и использовать ещё раз.
