— Алина, у тебя за плечами — Школа-студия МХАТ, перформансы, клипы, два короткометражных фильма и теперь дебютный полнометражный фильм в прокате. Снаружи выглядит как логичное развитие. А сама как ощущала этот путь?
— Первый импульс пришёл ещё в 2010 году. Я даже ходила на курсы во ВГИК, но поняла, что это слишком высокая планка, стоит сначала стать актрисой. На третьем курсе в Школе-студии МХАТ пошла на режиссёрские курсы — в основном за компанию. Одна актриса сказала: «Алин, ты же хотела», и я подумала, почему бы не попробовать. Поступила в школу-студию Германа Сидакова, сняла свой первый артхаусный фильм с Светланой Светиковой — учебное задание, но оно дало мне ощущение, что меня воспринимают как режиссёра. Это был мой первый вкус успеха.
— То есть почувствовала, что это твоё призвание?
— Да, и не только. Вокруг оказались люди, с которыми я до сих пор дружу: Света, Женя Романцов, Лера Дергилева, Юля Джулай, Даша Золотухина. После этого я сняла короткометражку, где сама писала и играла — но фильм не получился. Я вкладывала в него очень много себя, но он не случился. Тогда поняла, как это тяжело, и временно ушла в перформанс.
— Но всё же вернулась. Что изменилось?
— Я просто не могу не быть автором — вот в чём главное. Быть актрисой мне нравится, но только ею быть не хочется. Уже замужняя, я написала историю, и она сложилась так, что получился фильм. Снимала не с ощущением «я великий режиссёр», а с пониманием, что я новичок, но всё равно делала то, что не могла не делать.
Читайте также на «7 Новостей»Четвертый фильм из популярной киносаги «Лед» уже в работе, подтвердил продюсер Федор Бондарчук. Узнать больше можно в статье «Лед 4» уже в работе: что известно о новом фильме киносаги.
— Чувствовала себя снова уверенной?
— Конечно. Быстро написала следующий сценарий — «Объект в зеркале». Он нелинейный, без одного главного героя, скорее серия зарисовок. Сложная форма, и я много старалась на монтаже, чтобы фильм стал цельным. Тогда поняла, что надо учиться писать сценарии по-настоящему. На «Шурале» ушло около шести лет — от идеи до проката. За это время рожала детей, ставила спектакли, снимала другое кино, но всегда возвращалась к этому проекту.
— Я читал, что сначала сценарий не имел мифологического контекста. Как же к тебе пришло Шурале?
— Несколько лет это была просто история про лес без ключа. Потом встретила слово «шурале», и это открыло дверь в татарскую мифологию — её оказалось очень много и она близка мне, ведь я из татарского рода. Раньше думала про Забайкалье, Сибирь, а тут лес и герой сами пришли ко мне. Это был как рассказ, за которым я шла.
— Значит, не изначально было желание популяризировать татарскую культуру?
— Оно пришло в процессе. Просто это оказалось очень родным. Я не из Татарстана, но заглянула внутрь себя, в корни семьи. Когда приезжала в Казань, видела столько родственников — словно встретились все разом. Потом вместе с Игорем Поплаухиным нашли жанровые решения, и фильм сразу стал интересен продюсерам.
— Похоже, фильм помог тебе найти себя.
— Да, с «Шурале» укрепились эти внутренние связи. Я делала всё на интуиции, а фильм помог стать больше собой. И когда люди, никогда не жившие в Татарстане, говорят, что что-то поняли — я понимаю, что дала им возможность это почувствовать. Мне не ставилась такая задача, но так вышло.
— Снимала дебютный фильм и играла главную роль — это просто смелость или осознанный шаг?
— С одной стороны, это было очевидно — я писала эту роль и знала, как её играть. С другой — это дерзко, и я сомневалась. Нужна была поддержка тех, кто верит в меня, и я её получила. Если бы продюсер сказал взять другую актрису, возможно, я бы согласилась.
— На площадке переключаться между режиссёром и актрисой было сложно?
— И да, и нет. Помогало то, что я очень доверяла оператору. Мы много репетировали, обсуждали каждый кадр. Я могла сосредоточиться на роли, не бегая постоянно смотреть плейбэк. Многие сцены увидела только на монтаже. Но стресс был серьёзным — отошла от него почти через год. Сейчас фильм трудно смотреть — я строгий критик сама себе.
— Как возник проект «Босфор» и знакомство с Ваней Яковенко?
— Знакомы давно, через общих друзей хотели что-то снять вместе, но не складывалось. На одной вечеринке я предложила: «Ваня, ты снял один татарский фильм, давай сделаем ещё один». Принялся сразу, спустя полтора года начались съёмки. Ваня — очень смелый, он ищет человека, а не просто сценарий. Мне кажется, это правильный подход.
— Где для тебя граница между авторским и коммерческим кино?
— Для меня авторское кино — когда стоит человек с личным взглядом, который делится им с миром. Это может быть и зрительское кино, как «Аватар» Кэмерона. Коммерческое же — когда продюсеры заказывают фильм под тренды. Зрительское кино зависит от вкуса зрителей. Если авторскому кино дать больше денег на продвижение и показать в прокате — оно станет популярным.
— Какой отзыв от зрителей вызвал у тебя сильное впечатление?
— Сразу вспоминаю неприятный — кто-то написал в Instagram: «В чём смысл?» Я ответила, что режиссёр не обязан объяснять смысл. Мне не нравится чувствовать себя школьницей, которая должна доказывать. Я знаю, что хотела сказать, но не обязана каждому отчитываться.
— А положительных впечатлений было больше?
— Гораздо больше. Люди сравнивали фильм с творчеством Линча, отмечали уровень актёров. Для меня важно, что чувствуют эту особенную пограничность — иронию, юмор, страх и тревогу одновременно. Один зритель заметил, будто на героине растёт мох — неясно, реально или воображается. Мы специально передавали это состояние внутренней неопределённости. Зрители прочувствовали глубинные темы: родовые травмы, страхи, которые визуализированы на экране. Я честно не ожидала такого эффекта от дебютного фильма.
— Как актерское образование из МХАТ помогает тебе в режиссуре?
— МХАТ — это не просто актёрское, а жизненное образование. Наш педагог Дмитрий Брусникин учил нас прежде всего быть человеческими. Это огромный опыт: стены, педагоги, однокурсники. Мне это помогает не только как актрисе, но и как режиссёру — когда разбираю роли, понимаю героев, могу объяснить актёру, что хочу. Мы много работали над речью, интонациями и паузами. Людмила Петрушевская часто приходила на занятия и говорила: «Артистам надо много слушать». Я до сих пор стараюсь внимательно слушать и это развивает образы в кино.
— Как удаётся совмещать семью, детей и съёмки? Многие боятся браться за всё сразу.
— Сегодня была на пробы, которые займут четыре месяца, и думаю: «Как я выдержу, выпадая из семейной жизни?» Это сложно. Люблю домашний уют, время с детьми. Но, когда всё расписано, времени на друзей почти не остаётся, а они мне тоже очень важны. Всё держится благодаря маме, свекрови и огромной поддержке мужа.
— Твой муж — тоже творческий человек. В таких семьях часто бывает риск конкуренции. Как у вас устроены отношения?
— Для него важно, чтобы я была женой и матерью, но он также поддерживает мою реализацию. Понимает, что мне нужно развиваться. Бывает сложно, но семья даёт силы и вдохновение. Дом — отличная база, чтобы двигаться дальше. Он даёт уверенность в решениях — понимаешь, что нужно, а что нет.
— Касательно женщин-режиссёров в индустрии: часто говорят, что к ним относятся не так серьёзно. Ты с этим сталкивалась?
— Трудно совсем не замечать, но это не мешает. Да, есть недостатки, но и большие плюсы, которые женщины могут себе позволить, а мужчины — нет. Поначалу воспринимают как девочку, особенно если ты ещё мало что сделала, но я же и есть девочка — и пока мало сделала. Не обижаюсь.
— Плюсы — это обаяние? Или что-то более… манипулятивное? (Смеётся.)
— В том числе и манипулятивного характера. Просто быть обаятельной, приятной: работать с женщиной приятнее, а с обаятельной — ещё приятнее. У каждого есть сильные и слабые стороны. Бессмысленно тратить энергию на обиды. Никто ведь не запрещает заниматься профессией. Общество меняется к лучшему.
— И напоследок про новый проект — с Ириной Шульженко и «Кисой» вы делаете фильм про современное искусство. Как вы нашли друг друга?
— Всё случилось спонтанно и быстро переросло в работу над фильмом. Мы соединили наши тексты — получились новеллы о современном искусстве, богемной среде, о том, что может и чего не может женщина и художник, зачем нужно искусство и живо ли оно вообще. Уже сделали совместный проект «Хозяйка нейросети» для Первого канала и поняли, что нам очень хорошо вместе работать. Ира пишет прекрасно — одновременно глубоко и смешно. Всё закрутилось как красивый роман, который только начинается. Я влюблена в этот фильм — как когда-то в «Шурале»: пишешь песню, выходишь, и она звучит. Такие совпадения — маячки, что идёшь правильным путём.
— Получается альманах из новелл?
— Пролог, эпилог и две новеллы, связанные одной картиной. Герои и картины переплетаются, а две героини оказываются в похожих ситуациях: пытаются доказать своё место в мире современного искусства, где dominируeт мужчины. Надеюсь, скоро начнутся съёмки.
